ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ, ЧТОБЫ ЗЕМЛЯ ОСТАВАЛАСЬ НА МЕСТЕ
Многоканальная видеоинсталляция (видеоперформансы, объекты, звук)
2022
Команда проекта:
Художники: арт-группа «Нежные Бабы» (Александра Артамонова, Евгения Лаптева)
Камера: Евгений Иванов
Архитектор: Никита Гойнов
Впервые реализована в ноябре 2022 года в Центре городской культуры (Пермь), после повторена весной 2023 года на выставке «Индекс подобия» в ГЭС-2 (Москва)
В основе проекта «Что мне сделать, чтобы земля оставалась на месте» лежит интерес к личному опыту тех женщин, жизнь которых была связана с работой под землей в Пермском крае — одной из тяжелых и непроявленных практик женского труда. В ходе визуального исследования предполагалось «вывести на свет» те личные истории, которые остались невыявленными и непроговоренными, понять, как они могут проявляться в ландшафте, и найти ту точку, где прерывистое воспоминание встречается с настоящим. Опираясь на реальные события и факты, художественная группа «Нежные бабы» не реконструировала ситуации прошлого, а создала образы тех ощущений, которые в сознании художниц вызвали рассказы о потерях и утратах, исчезновениях людей и мест, где они жили. В серию видеообразов, представленных на выставке в Центре городской культуры, вошли перформативные работы и медитативные наблюдения за пейзажем.
Перформанс тут — попытка ответить на вопрос, ставший названием проекта: что мне делать, чтобы земля оставалась на месте? Как мне справиться с собой в тот момент, когда из-под ног внезапно уходит опора и причины этому разные — от утраты близкого человека или получения увечья до геологического сдвига земной коры. Героини перформанса не находят ответа, а занимаются изматывающей, доведенной до абсурдности рутиной: расчесывают волосы, прикладывают к больным местам на теле медные монеты, всматриваются в окно дома и дышат на стекло. И даже попытка проколоть себе ухо, чтобы вдеть в мочку чужую старую сережку — примерить на себя чужую память, — не заканчивается украшательством, а виснет каплей крови.
Пейзаж же стремится к бесформенности: кадр заполнен то дымом, то туманом, то пылью, то дождем, превращающимся в снег. Но вдруг из этой бесформенности проступает что-то конкретное: черные легкие деревьев, частокол и гребенка леса, камнепад, сталкивающиеся друг с другом стеклянные пластины льда на реке — пейзаж куда-то движется, земля не стоит на месте. Той точкой, где встречаются эти образы, становятся отражающие видимости поверхности. Например, зеркало с изъеденной амальгамой, плачущее от тепла дыхания окно старого дома, застывшая тонким матовым льдом река, но она тоже с изъяном: вместо амальгамы — пятно полыньи с черной и густой водой. Эти поверхности способны не только отразить в себе смотрящего и то, что близко, но и приоткрыть скрытое.
Кадры из части перформансов
Рассказывая о своем методе, «Нежные бабы» часто ссылаются на прием остранения Виктора Шкловского: «Автоматизация съедает вещи, платье, мебель, жену и страх войны… И вот для того, чтобы вернуть ощущение жизни, почувствовать вещи, для того, чтобы делать камень каменным, существует то, что называется искусством. Целью искусства является дать ощущение вещи, как видение, а не как узнавание».
Знаю, что прокол оставляет рану.
Ч/б, без звука, 4:33
Их проект — это скорее попытка идентификации-на-расстоянии, осмысленного присвоения и диалога с незавершенным прошлым: они вглядываются в него как в зеркало с отслоившейся амальгамой в видео «Знаю, что прокол оставляет рану». Героиня стоит перед зеркалом и гвоздем прокалывает ухо, чтобы вдеть в нее старую сережку — чужую память. Но вместо сережки на мочке повисает капля крови. Попытка примерить чужую память и чужой опыт оборачивается проколом, раной, которая затянется, но пока кровит. Персонажи в кадре словно застревают в модусе мерцающей идентичности — незавершенность проработки прошлого обрекает их на блужданье в растерянности и безвременьи — между прошлым и текущим моментом, между сколлапсировавшимися временами. Болезненность инвазии инородного — неодушевленного — тела задает метафоры прорыва «тела» земли, «кожи» ее поверхности.
А нагретая собственным телом медь избавляет от боли
Ч/б, звук, 4:38
В работе «А нагретая собственным телом медь избавляет от боли» героиня прикладывает медные монеты к груди. Этот образ возник из воспоминания респондента о том, как мать прикладывала к больным суставам медные иконы — многие женщины считают, что больному месту нужно приложить медь. Героиня перформанса прикладывает монеты к груди (самая распространенная болезнь шахтеров — это болезнь легких), кладет на виски и лоб (из-за головных болей), в финале видео — на глаза. Это открывает другой уровень прочтения, связанный с утратой: в рамках связанного с обогащением труда по добыче полезных ископаемых, человек расплачивается своей жизнью и здоровьем.
Полынья — незаживающий шрам на реке
Многие представленные на выставке работы сняты через зеркало, отражение в воде или туман — картина произошедшего всегда не полна, нечетка, размыта и подчас слабо различима. Зрителю постоянно что-то мешает ясно видеть. Он также отдален от изображения специальными конструкциями экспозиционных модулей: его приглашают пристальнее всматривание в прошлое.
Отражающие, сверкающие и мерцающие поверхности, сопровождающие визуальный опыт произведения — стекла, зеркало, лучистый снег и лед, и даже бархатистый блеск угля обгоревших досок бывшего дома в экспозиции — работают в различных смысловых регистрах. Это и «слепые пятна» перекрытой области зрения. И «мерцающее» прошлое, находящееся в суперпозиции между проявленностью и невидимостью. И отсылка к образам серебристой и мерцающей Перми Петра Белого.
Заснеженные поля и залысины леса, забытые места в сердце
В работе «Заснеженные поля и залысины леса, забытые места в сердце» мы видим визуальную перекличку между белым пробором волос героини и тонкими белыми стволами деревьев вдалеке. В фольклорных текстах гребень для волос создает стену/препятствие из деревьев, чтобы спасти и укрыть героя от преследующей его враждебной силы. С другой стороны, жест расчесывания связан с забвением. Художница в кадре обзессивно расчесывает волосы в надежде на исцеление и облегчение боли памяти.
Вид экспозиции в Центре городской культуры (Пермь)
Экспозиционный дизайн принадлежит пермскому архитектору Никите Гойнову. Он разрабатывает конструкции, которые взаимодействуют с видеоперформансами, поддерживают и усиливают их эффект, составляя с ними единую инсталляцию.
Архитектурная концепция «Что мне делать, чтобы земля оставалась на месте» — это визуальная метафора шахт или инженерных рукавов, через которые сыплются камни. Это и метафора кинестетического опыта добычи ископаемых: зритель при таком подходе уподобляется шахтеру, который опускается в забой и добывает полезные ископаемые. Отчасти такое решение — продолжение идеи, которую Никита предложил для инсталлирования в музее PERMM двадцатиминутного видео «Транссибирский ковчег». В нем героиня проходит насквозь все вагоны поезда, который идет по Транссибирской магистрали, а благодаря инсталляционному решению — плазмы была утоплена глубоком длинном коробе — следом за героиней перформанса в этот бесконечный коридор или тоннель словно проваливался и зритель.
