МЕСТО ПРОБЕЛА
Шестиканальная видеоинсталляция, объекты, визуальная поэзия
(2024-2025)
КОМАНДА ПРОЕКТА:
Художники: Александра Артамонова и Евгения Лаптева
Камера: Евгений Иванов, Сергей Мещеряков
Архитектура: Никита Гойнов
Графический дизайн: Трофим Попов
Инсталляция создана по заказу ГЭС-2 для выставки «Знаки препинания»
Видеоинсталляция «Место пробела» посвящена Куршской косе, в песчаных дюнах которой на протяжении многих веков разворачивались экологические и социально-демографические сюжеты, актуальные и сегодня. Ландшафт тут оказывается территорией возвышенного, побуждающей к созерцанию, но одновременно с этим он — действие со своей динамикой, лист бумаги, на котором проступают знаки природной и человеческой истории, признаки катастрофы.
С другой стороны, этот проект — опыт прочтения ландшафта как текста, в котором есть слова, значения которых ты не знаешь, есть знаки препинания и препятствия, есть пробелы, лакуны, зияющие и сияющие места. Ее можно и нужно воспринимать как пространственную визуальную поэзию — на чувственном уровне.
У каждого образа есть видимые и невидимые части. Вычитывая невидимое, мы находим связь с видимым и обнаруживаем универсальный способ восприятия одного образа в разных контекстах. В инсталляции «Место пробела» локальная история о песчаных катастрофах прошлого и переселениях становится универсальным повествованиям о признаках катастрофы. Характеры движений пейзажа и образов, запечатленных в нем, определяют тот жест, который будет исполнен в перформансе.
Ощущение едва уловимой тревоги, вызванное зыбкой реальностью ландшафта (здесь черный лес растекается в серые вертикальные помехи, а дюна сияет порезом не растаявшего снега), передается героиням видео. Они, словно заигрывая с угрозой, смахивают с лица наступающий песок и взаимодействуют с опасными, но при этом знакомыми и домашними предметами: ножами, заколками, иглами. И в этом случае строгая конструкция инсталляции становится тем, что пытается удержать расплывчатое движение, создать рамку для каждого жеста.
Архитектурное решение «Места пробела» принадлежит Никите Гойнову. Основа инсталляции — черные прямоугольные колонны, накрытые решеткой из металлических труб. Визуальное решение подсказано ландшафтом Куршской косы: темным бором деревьев, образ которых и составляет вертикальную геометрию конструкции; и клетками из веток, служащих для укрепления самих дюн. Но в контексте выставки «Знаки препинания» этот образ приобретает дополнительные значения. Занимая центральное место в зале, инсталляция превращается не столько в конкретный лес Косы, сколько в абстрактный «лес языка». Колонны становятся графемами, пересекающими и рассекающими выставочное пространство, собираются в строки текста и создают ситуацию, в которой проходящий через них зритель уподобляется читателю.
В «Месте пробела» исследуется проблема видимого и невидимого в ландшафте: того, что мы пытаемся разглядеть, но что неизбежно ускользает от нашего взгляда. Работая с историей места, мы получаем крупицы знаний о нем: отрывочные тексты, ненадежные воспоминания, сплошные пустоты. , следах, которые невозможно атрибутировать. Видение подобно взгляду сквозь песок — мы улавливаем лишь частицы целого, но не саму катастрофу, которая наступает медленно и незаметно.
Песчаная катастрофа — в отличие от извержения вулкана или цунами — не может быть запечатлена как зрелище. Она подкрадывается исподволь: дюны медленно подходят к домам, птицы и звери меняют повадки, человек собирает вещи и начинает искать новое место, в воздухе висит как будто песчаная взвесь.
За несколько лет до этого художницы создали в Ниде Арт Колонии временный монумент «Один стул, много стульев», посвятив его погребенным под песком деревням Куршской Косы. После — повторили его в музее современного искусства PERMM, что стало удивительным способом показать то, как локальная история может прочитываться людьми с совсем другим опытом. Обращаясь к таким формам чувственного опыта, как прикосновение, перформанс выходит за рамки оптического восприятия. Визуальность «Места пробела» продолжает вовлекать тело зрителя: она заставляет его ощутить то, что нельзя разглядеть — медленное движение песка, тяжесть невидимой угрозы, телесную память о ландшафте, который уже исчезает.
В перформансах, вошедших в инсталляцию «Место пробела», жест становится попыткой выразить предчувствие неизбежного. Например, в одной из работ героини счищают песок с лица и глаз — будто это позволит наконец увидеть то, что происходит.
Сюжет другой работы строится вокруг повторяющегося действия: женщина убирает непослушные волосы заколками-невидимками. Пряди — непокорные и кудрявые — сопротивляются этому, будто они живые. Но металлические предметы подчиняют их, создавая свою собственную жесткую структуру. Зритель верно отмечает, что жест здесь — метафора человеческого желания подчинить себе природное. Но вместе с тем, невидимки — инструмент не только порядка, но и защиты. По мере действия образ становится все более сюрреалистичным: заколки скрывают волосы и становятся твердым панцирем, мерцающим шлемом на голове героини видео.
На видео всё доведено до предела — понятно, что в жизни никто так не закалывает волосы, получается сюрреалистический образ, когда на голове за панцирем из металлических заколок не видно волос. Тут есть ещё один аспект: конструкции, которыми люди научились укреплять движущиеся пески странствующих дюн называются «фашины». Фашины — это длинные прутья тростника, лозы или ивы, сплетённые вместе, из них на косе делают решётки-клетки, своего рода ловушки для песка, которые останавливают его движение. То есть снова возникает образ решётки, —Евгения Лаптева об образе перформанса
Своеобразной визуальной рифмой к перформансу с закалыванием волос становится видеоработа, в которой женщина стряхивает с обнаженной спины сосновые иглы — длинные, тонкие, раздвоенные на концах и похожие на те самые «невидимки». Движения героини резки в своей попытке избавиться от чего-то мелкого и цепкого. Иглы осыпаются, но их отпечатки остаются на коже. В каждой из этих двух работ тело — слепая и слабая зона. Мы не видим собственной макушки и затылка, не видим спины, но осязаем их и пытаемся сберечь. Повторяющийся раз за разом жест становится навязчивой попыткой защиты и избавления от возможной угрозы.
Некоторые из представленных в инсталляции образов возникли в диалоге с работами художниц Кете Кольвиц (1867–1945) и Гертруды Лербс (1902–1968) — в разное время они жили на территории Восточной Пруссии и обращались к разным сюжетам: от тех самых движущихся дюн до трагедий войн.
Для кого-то из зрителей «Место пробела» начиналась именно с этого темного фильма, видеоммажа двум работам Кете Кольвиц: гравюре «Заточка косы» и литографии «Работница в профиль влево». Видеоработа сохранила визуальное сходство с графикой Кольвиц: изображение построено на резком контрасте света и непрозрачной черноты, и точно так же, как и на гравюрах, фигура человека проявляется из плотной материальной тени. Свет выхватывает лицо и руки. Основой пластической композиции становятся сосредоточенность фигуры, напряженность жеста и замкнутость пространства.
Женщина в кадре играет ножами, клинки которых то возникают из темноты, то снова исчезают. Героиня перформанса словно затачивает их об эту темноту. Повторяющиеся движения отсылают к жесту заточки, но лишаясь бытовой конкретности превращаются в знак скрытой угрозы и опасности. Появляющиеся из темноты лезвия работают как графические линии или как тире, как световые сигналы, предупреждающие об опасности или слова, которые могут ранить.
Другой важный референс — это работа Гертруды Лербс-Бернекер «Бегство от смертоносных дюн», на которой изображены мать с ребенком, бегущие от наступающих песков. Привычный пейзаж уже частично поглощен дюнами: дом и деревня за их спиной исчезают под слоем песка. Сцена фиксирует момент, когда катастрофа еще не завершилась, но ее финал очевиден.
В отсутствии возможности показать подлинную графику был сделан оммаж. Изображение не воспроизводится напрямую, оно перерисовано множеством точек, напоминающих песчинки. Если в оригинальной работе линия и штрих формируют фигуры и пейзаж, то здесь изображение собирается из рассеянных элементов — микроскопических частиц, каждая из которых сама по себе незначительна. Но этом контексте песок становится мотивом изображения и тем принципом, на котором оно построено. Подобно дюне, существующей как множество крупиц песка, изображение возникает только благодаря совокупности фрагментов. Каждая точка работает как своего минимальная единица памяти, из которой постепенно складывается сцена бегства.
Композиция разделена на девять фрагментов, каждый из которых выгравирован на отдельных металлических пластинах. Такое решение позволяет подчеркнуть неизбежную фрагментарность восприятия и памяти.
Это текстовый абзац. Нажмите на него и введите свой текст. Вы можете в любой момент вернуться к тексту и изменить его, например сделать текст подчеркнутым или курсивом. Используйте этот абзац, чтобы рассказать своим клиентам о себе или своих услугах. При необходимости текстовый абзац можно заменить, например, на заголовок, подзаголовок, список, номерной список или цитату.
Это текстовый абзац. Нажмите на него и введите свой текст. Вы можете в любой момент вернуться к тексту и изменить его, например сделать текст подчеркнутым или курсивом. Используйте этот абзац, чтобы рассказать своим клиентам о себе или своих услугах. При необходимости текстовый абзац можно заменить, например, на заголовок, подзаголовок, список, номерной список или цитату.
