NIDA — 1 — ADIN
2020
Проект возник во время художественной резиденции Nida Art Colony of Vilnius Academy of Arts в поселке Нида, расположенном между морем и заливом — на литовской части Куршской Косы. В январе, практически сразу после рождественских каникул, это место (очень популярное в летнее время) практически пустеет. Туристы уезжают, во многих домах погашен свет, но праздничные украшения на улицах еще не сняты, и в голых кустах поблескивают ленты дождика. В таком состоянии межсезонья особенно остро ощущается одиночество.
Название NIDA — 1 — ADIN построено на игре слов: если прочитать «NIDA» наоборот, получается «ADIN» — транскрипция русского слова «один». В этом названии соединяются сразу несколько значений: географическое место, состояние одиночества и идея единицы — минимальной точки человеческого существования.
Арт-группа «Нежные бабы» исследует тему одиночества через серию видеоперформансов. Когда человек ощущает себя одиноким? Влияет ли на это окружающий пейзаж? Эти вопросы возникают особенно остро в пространстве художественной резиденции — месте временного пребывания, где художник оказывается вне привычной социальной среды.
Чувство, что ты целиком и полностью предоставлен сам себе, отчетливо появляется в любой художественной резиденции. Но если эта резиденция находится в поселке между морем и заливом, а ты там оказываешься в мертвый сезон, да еще сразу после Нового года — людей нет, свет в окнах домов по вечерам практически не зажигают, но с улиц еще не сняли праздничные украшения — тогда да, это чувство просто достигает своего предела. Мы придумали проект NIDA — 1 — ADIN (и в него много чего вместилось: название поселка наоборот, но по русски; больше, чем единица и прочее), в котором собирали эти разные истории человеческого одиночества, которое может охватить тебя, где бы ты ни был — один в лесу или в городе, на шоссе или в идеальной белой комнате, в blue monday или в веселую пятницу, — художницы о проекте.
NIDA — 1 — ADIN составляет серия видеоперформансов, идеи которых сложились из разрозненных наблюдений и историй. В экспозицию вошли двухканальные видеоработы Personal Christmas и «Сонная артерия» (они были сняты именно во время резиденции), также видеоперформансы «Сосновая вешалка» и «Кувырок». Последние были сняты на литовской и русской частях Куршской Косы в разные годы, но осмыслены, смонтированы и впервые экспонированы были во время отчетной выставки резиденции.
Проект демонстрировался в двух смежных выставочных залах резиденции. Художницам было важно было выстроить пространственную историю, в которой состояние зрителя постепенно переключалось от ощущения опустошенности к сосредоточенности. Поэтому первый зал — с панорамными стеклянными окнами, выходящими на сосновый лес — стал местом реконструкции вечеринки, с которой уже ушли практически все гости, но кто-то до сих пор не в силах остановить веселье. На полу мишура и блестки, десятки пустых стеклянных бутылок, в воздухе как будто еще до конца не развеялся едкий запах и дымок бенгальских огней, на стене и окне — проекции двухчастного перформанса Personal Christmas.
Personal Christmas
Видеоперформанс, диптих
Цвет, звук, 3:50 и 9:41
2020
Название перформанса — перефраз песни Personal Jesus группы Depeche Mode. Ситуации, выстроенные в обеих частях Personal Christmas, абсурдны и реальны одновременно. В первой части женщина в золотом платье ходит по дождливым улицам ночного города, уснувшего после марафона праздничных дней. Саундтрек ее усталой прогулки — минорный грустный ремикс Personal Jesus. Во второй — эта же женщина, но уже под бодрую и ритмичную оригинальную песню марширует по молу, уходящему в Балтийское море — разбитой волнами бетонной дороге, ведущей в никуда или, наоборот, приводящей к своему личному недостижимому празднику. В обеих проекциях звук был включен и поставлен на повтор.Такое наложение звуковых дорожек создавало эффект, знакомый по затянувшимся вечеринкам, когда одни и те же хиты звучат снова и снова и иногда накладываются друг на друга.
…Играя на вечном напряжении между полюсами М и Ж, придут к общечеловеческим сюжетам об одиночестве, обостряющемся в момент традиционных семейных праздников и показного рекламного веселья: хрупкая фигурка в золотистом коктейльном платье на высоких каблуках с тяжеленной рождественской елью за плечами пройдет сквозь пустой ночной город и выйдет на уходящий далеко в море пирс — навстречу хмурому утру, ветру, холоду и безнадежности,
— критик Анна Толстова
Сосновая вешалка
Видеоперформанс
Цвет, звук, 9:00
2018
Второе пространство инсталляции было погружено в темноту. Если первый зал напоминал комнату после праздника, то во втором зале зритель попадал в другую среду — густую, темную, почти театральную. Здесь вырастал странный лес, образованный десятками перевернутых столов и стульев, вплотную поставленных друг к другу.
Одна из центральных проекций второго зала — видео перформанс «Сосновая вешалка». Его сюжет прост: в лесу, где сосны стоят, как ряд одинаковых спичек, с верхушками, освещенными закатным солнцем, человек пытается повеситься на суку. Вероятно, он хочет, чтобы последний миг его жизни был красивым. И выбирает приятный вид. Ситуация, комичная и трагичная одновременно, заканчивается неудачно, как говорится, проваливается с треском. Объектным рядом к видео стала типичная вешалка для одежды, которая под ярким лучом направленного света становится воплощенным образом подвешенного состояния — ожидания, растерянности, одиночества, но в тоже время и материализованным знаком вопроса, вырастающим из деревянной перекладины. Экранное изображение соснового леса и реальные объекты в зале постепенно начинают работать как единое пространство. Бытовые предметы — перевернутые вверх ногами столы — превращаются в бор металлических вертикалей: пейзаж абсурдный, но в тоже время узнаваемый. Поэтому в какой-то момент и возникает странное ощущение: человек — будь то герой видео или зритель, зашедший в зал — оказался где-то между. Между комнатой (мастерской, студией, помещением в доме отдыха, куда на время не сезона вынесли всю лишнюю мебель) и природой, где-то между камерным пространством и бескрайним ландшафтом. Но в каком из них одиночество звучит громче?
СОННАЯ АРТЕРИЯ
ARTERIA CAROTIS INTERNA
Двухканальный видеоперформанс
Цвет, звук
9 минут 2020
В странах Балтии, в Польше и в Калининграде янтарь — едва ли не главный экспортный товар: его продают крупным международным переработчикам, из него изготавливают ювелирные украшения, которые пользуются большой популярностью у туристов. В любом городском сувенирном магазине, в киоске на пляже, на вокзале и в аэропорту ты можешь купить и увезти с собой на память кольцо, серьги, кулон с камнем, в котором застыло древнее насекомое, или янтарные бусы. «Мигрирующие» украшения можно обнаружить в разных городах и странах, где-то они стали частью личной и семейной истории, напоминанием об отпуске, типичным сувениром. Но не у каждой нитки янтарных бус — туристическая и отпускная история.
Отправной точкой для появления видеоработы Arteria carotis interna («Сонная артерия») стал один из эпизодов экспедиции Nemoskva: так в Бурятии, в этнографическом музее народов Забайкалья мы увидели потомков семейских старообрядцев — тех, старообрядцев, которые были высланы правительством Российской империи в Забайкалье в XVIII веке при разделе Речи Посполитой. Одна из отличительных особенностей женского костюма семейцев — бусы, сделанные из крупных кусков янтаря. И бусы и камни были привезены с места высылки из польских пределов и из Прибалтики, в некоторых случаях старообрядцы покупали его уже на месте ссылки, в городе Кяхте — крупном купеческом центре. И, конечно, это то немногое, что семейцам удалось увезти с собой из родных мест. И ты, проведя много дней в дороге, оторванным от дома, где янтарь — надоевший символ, а само прилагательное «янтарный», — обязательное дополнение к любому слову и месту начинаешь испытывать странные чувства.
Сама видеоработа была снята спустя два года, в поселке между заливом и морем, в «мертвый сезон». На зиму и осень поселок пустеет: здесь остаются практически только рыбаки и те жители, которые держат мастерские и небольшой бизнес (среди его видов, и изготовление янтарных сувениров). Молодые люди приезжают сюда только на каникулы, многие переехали жить, работать и учиться в другие, более крупные города. Здесь и сейчас миграция — осознанный выбор, а снятие с насиженного места не спровоцировано гонениями. Тем не менее, группа «Нежные бабы» представляет в своей работе нитку крупных и грубых янтарных бус, как символ связи с этой родной землей — она давит и душит тебя, не дает дышать, привлекает к тебе внимание; она прочна и разорвать ее нелегко.
По аналогии с камнями на эту нить нанизываются травматические истории, связанные с янтарем. Эти истории принадлежат разным эпохам. Среди них: депортация литовцев в сталинское время в лагеря Сибири, исправительно-трудовой лагерь Пальмникенлаг (работал с 1947 по 1953 год в поселке Янтарный, на его базе в 1947-м году был основан Калининградский янтарный комбинат — единственное в России и крупнейшее в мире промышленное предприятие по добыче этого минерала), и эти частые смерти тех молодых людей, дайверов, которые занимаются незаконной ловлей янтаря в Балтике уже в наше время, и те миграционные истории, которые связаны с поиском нового дома и лучшей жизни.
Героини перформанса монотонно перебирают на собственных шеях тяжелые янтарные ожерелья, с каждой минутой движения становится быстрее, а камни, ударяясь друг о друга, издают звук очень похожий на стук колес поезда. Вторая часть Arteria carotis interna — снятый из окна автомобиля и ускоренный пейзаж — серый, неприютный. В кадре на большой скорости мелькают песчаные берега, голые деревья, кажется, что они движутся по кругу под ускоренную старую семейскую песню, в которой не разобрать слов и которая похожа на плач. Эту работу группа «Нежные бабы» посвящает всем, кто покинул свой дом или ищет его, находится в пути или в изгнании.
КУВЫРКОМ
Видеоперформанс
2:56Черно-белый, звук
2013
Заключительной работой в инсталляции стал видеоперформанс «Кувырком», снятый на Куршской Косе в 2013 году. В кадре женщина бросается вниз с песчаной дюны под танго «Последнее воскресенье» (оно еще известно как «Танго самоубийц» или «Утомленное солнце»), написанное Ежи Петерсбургским. Абсурдность ситуации усиливается за счет многократного повторения прыжка: героиня снова и снова скатывается вниз по песку, пока звучит песня, рассказывающая о последней встрече двух влюбленных перед расставанием. Несмотря на драматическое название и сюжет песни, героиня раз за разом остается в живых и повторяет опасный трюк, превращая его в фарс.
Работа отсылает и к историям первых советских переселенцев Куршской Косы. В послевоенные десятилетия жизнь среди песков и дюн была тяжелой: изолированность, физический труд и суровые природные условия делали повседневность особенно напряженной. Одна из респонденток вспоминала, что иногда становилось настолько тяжело — из-за работы, бытовых трудностей и постоянной усталости, — что возникало желание просто выйти в пески и броситься с дюны вниз головой. Документальные рассказы жителей создают дополнительное измерение: казалось бы комичная и сконструированная ситуация на экране оказывается связанной с реальным опытом жизни в ландшафте, где песчаные дюны становятся пространством сильных человеческих переживаний.
Одиночество — это и особое состояние человека в пространстве. Городская площадь, сосновый лес, песчаная дюна или пустой мол становятся теми местами, в которых человек оказывается наедине с окружающим ландшафтом и самим собой. В серии видеоперформансов художницы разыгрывают ситуации, которые можно описать как «рискованный трюк! Не повторять, опасно!». Они пытаются повесить себя в бору, бросаются с дюны, испытывают равновесие и силу собственных рук. Но за счет бесконечной повторяемости сюжет теряет трагический характер. А одиночество раскрывается не только как чувство изоляции, но и как пространство, в котором человек сталкивается с пределами собственного опыта. Устав от бессмысленности и тщетности своих попыток, человек встает с песка, отряхивается и идет домой — сегодня снова ничего не вышло.