Пределы видимости

Елизавета Константинова-Гарина
«Части, или как я уронил маму»

Книга художника

К личному архиву обращается Елизавета Константинова-Гарина. В книге художника «Части, или как я уронил маму» Лиза пересобирает собственный семейный альбом. Фотографии, которые обычно считаются бракованными, неудачными, недостойными взгляда не только членов семьи и близких, но и гостей дома, она достает из небытия и встраивает в собственную историю — призрачную, размытую, выцветшую, местами будто нарисованную акварелью. Елизавета выстраивает личный нарратив и решает, что для нее на самом деле важно в истории о семье военных моряков. Ценными оказываются отсутствующие или почти исчезнувшие вещи, образы и люди: не памятник, а его пьедестал, практически вросший в землю, не герой,  а его отсутствие, не памятный знак отличия или медаль, а фрагмент формы вообще — пуговица с кителя, бляха от ремня.

 «И советское прошлое когда-то было настоящим, то есть не имело венков героизации, мифов о том, что тогда, «в наше время» было лучше, оно было просто жизнью, цепочкой событий — личных и общественных, экономических и политических. Так когда-то жила Эллада — каждым полисом дышала по-своему, а внутри него — каждым своим гражданином и его гражданской ячейкой, семьей. В проекте «Части…» я и рассматриваю личностно-семейный вопрос через не популярную табуированную (и по ныне) тему насилия в семье.  

В фокусе моего визуального рассказа история некого мальчика, который очень боялся отца и мать. Отца боялся, потому что очень уважал: отец — военный моряк со знаками отличия на груди, мать — потому что была жестока к нему, и не спускала и запятой. Мальчик вырос, стал, как отец, моряком, обзавелся детьми с теми же паттернами страха и гнева в глазах, что были у него.

 Для рассказа этой истории я пересняла фотографии из архива Дома Китобоя и свой семейный альбом, используя различные подходы фотосъемки. Дополняют ее  материальная объективация советской военно-морской символики — отлитые гипсовые рельефы бляшки с ремня, кокарды фуражки и пуговицы. Овещественные объекты простирают горизонт к археологическим артефактам Эллады, и, тем самым, замыкают (на себе) приемственность идеологий государств-империй».

Аня По
«Жизнь идет по-старому»

Инсталляция

Одновременно реконструкцией и деконструкцией истории занимается Аня По. Инсталляция «Жизнь идет по-старому» посвящена дружбе трех женщин, которая длилась всю жизнь. По нескольким фотографиям, самым разным обрывкам (медицинским справкам, открыткам и письмам, рецептам лекарств и праздничных блюд, запискам и чекам), найденным предметам

Аня По создает свой сюрреалистический контр-архив. Его она помещает в пространство, напоминающее дом лишь по деталям и тем ощущениям, которые они дают. Здесь колышутся бамбуковые шторы, безопасный световой круг создает старая лампа — тех, кому это все посвящено, уже нет, но можно узнать о них немногое, но важное.

Анна Желтышева
«Отраженные подобия»

Видеоперформанс, архивная фотография, книга художника

2024

Часто архивный снимок оказывается не просто изображением, но и тем, что дает пространство для воображения, возможности домыслить и представить то, что осталось за кадром. Так, Анна Желтышева пробует себя в несвойственном жанре видеоперформанса. Изучив книги о китобоях, дневники членов флотилии, фотографии и видеозаписи, художница представляет, какой могла быть ежедневная рутинная жизнь женщин, которые на берегу ждали своих мужей из рейсов. Анна создает четыре бытовых ситуации и бесконечным повторением одного и того же действия доводит их до абсурда: ритуалом, временами смешным, временами интимным, становится простое действие, от проверки пары колготок на предмет целости до разделки курицы.

Мне было важно показать переживания от переосмысления мной эмоционально опыта погружения архив китобойцев. Острые, ранящие, порой леденящие эмоции будоражили мою душу. Фрагменты кадров ч/б архива формировали картину подобия, пробрасывая проекцию в сегодняшний день, и буквально преследовали меня в быту через образы. Через символичное сравнение переживания, я хочу донести эту идею мелькающих сюжетов моей рутины и декомпозированных кадров архива: «ежедневное однообразие 9 месяцев охотящегося китобойца» и «9 месяцев ежедневных забот женщины, ожидающей китобойца дома». Рутина китобойца — это охота на китов и их разделка в суровых природных условиях и стесненых условиях жизни на корабле. Рутина женщины — это забота о доме. 

Саша Земсков
«Одержимость»

Видеоинсталляция: видеоарт, старые кассеты

2024

Саша Земсков, глядя на снимки, которые сам называет «странными» (среди них, например, человек, взобравшийся на дерево, или семья, примеряющая африканские маски) создает экспериментальный фильм «Одержимость». В нем псевдодокументальность тесно переплетена с found footage — история о найденных фотографиях в старом заброшенном доме превращается в любительский хоррор о семейных тайнах и опасности, которую несут привезенные из заграничных рейсов сувениры. Граница между документом и вымыслом здесь намеренно размывается: зритель оказывается внутри пространства чужой памяти, где обычные бытовые детали постепенно начинают казаться зловещими.

Способ экспонирования становится продолжением этой логики. Видео помещено в замкнутое пространство, скрытое за завесой из магнитных лент VHS-кассет. Эта мерцающая черная поверхность одновременно отсылает к эпохе видеопрокатов, домашним архивам, пиратским копиям фильмов и материальной хрупкости аналогового носителя. Чтобы увидеть работу, зрителю необходимо буквально пройти сквозь ленты — как будто войти внутрь старой кассеты или чужого воспоминания. Инсталляция превращает просмотр в опыт погружения в темное пространство коллективной визуальной памяти конца XX — начала XXI века.

Полина Лисевич 
«Они все похожи» 

Фильм, архивные фотографии, библиотечные ящики

Работа «Они все похожи» Полины Лисевич посвящена поиску скрытых и неочевидных сходств в вернакулярных снимках калининградцев разных десятилетий. Собирая собственную картотеку черно-белых и цветных фотографий, автор пытается найти то, что объединяет героев анонимных изображений и тех ситуаций, в которых они оказались. Что общего у группы школьников в советской форме и стайки девочек в нарядных платьях, бегущих по двору военного городка? Женщина, позирующая в ноябрьский день у спорткомплекса «Юность» — та же самая, только тридцатью годами ранее, что и на каруселях в парке? Вопрос, который задает себе Полина во время подбора этих пар, простой: верю-не верю. Снимки меняются местами, их родство каждый раз подвергается сомнению, но в конце концов приходит убеждение — они все похожи. В этом может убедиться и зритель выставки, попробовав составить собственные пары и обнаружить неочевидные подобия.

Светлана Косачева
«Всполохи и шорохи»

Видеоперформанс, архивная фотография, найденная записка на кальке

Видеоработа Светланы Косачевой «Всполохи и шорохи» появилась благодаря паре черно-белых фотографий, на которых изображен классический советский пикник: в сосновом бору отдыхают три женщины, одетые по моде шестидесятых годов. Светлана в кадре повторяет позы героинь снимка и от первого лица рассказывает версию каждой из них о том, когда был этот пикник, о чем говорили тогда, о чем шутили, какая погода была и кто сделал эту фотографию. Автор оригинального снимка остался за кадром — но его подлинная история звучит в перебивках, черных врезках, щелкающих, как затвор механической камеры. Важным контрапунктом в этой истории оказывается и объект — кусок кальки с парой предложений, написанных простым карандашом. В каком-то роде это «охранная грамота», объяснительная записка от фотографа, сообщающая очень простые причины, по которым этот благополучный отдых и беззаботность возможны.

Анастасия Ткач
«Вечная»

Видеоперформанс, архивная фотография, строительный и исторический булыжник

К перформативной практике обращается и Анастасия Ткач. Ее видеоперформанс «Вечная» вдохновлен прошлым и настоящим: архивными снимками послевоенного Калининграда и городской ситуацией последних лет, когда груды строительного мусора, горы камней и кирпичей, зияющие котлованы одновременно напоминают и о руинах старого и о стройке нового. Не всегда понятно — что это? Уже снесено или еще не построено? Героиня перформанса пытается построить вокруг себя крепость из старого камня, но раз за разом кладка разрушается. Вечной оказывается не только стройка, но и попытка созидать не разрушая.

Полина Индоиту
«Архивная цикличность»

Фильм, архивная хроника, живые цветы

Завершает экспозицию экспериментальный фильм Полины Индоиту «Архивная цикличность». Художница обращается к понятию «формулы пафоса» — телесным жестам и позам крайнего аффекта, восходящим к античному искусству. Центральный жест этой работы — аплодисменты, вырезанные из современных и старых хроник, записей концертов и заседаний. Аплодисменты амбивалентны — не всегда понятно, что именно они выражают — восторг, согласие и одобрение или протест? И что следует за ними? Несмотря на разность, они схожи в своей интенсивности переживания, и становятся не только «формулой пафоса», но и «формулой памяти».

Катя Медведева
«Куда идем»

стрит-арт проект, наклейка на бумаге, архивная фотография, 2024

В основе проекта Кати Медведевой — архивные фотографии жителей Калининградской области из коллекции музея «Дом китобоя». Художница обращает внимание на едва заметную, но выразительную деталь — ноги и обувь людей, случайно запечатленных на групповых снимках разных лет. Кадрируя фотографии так, чтобы в изображении оставались только фигуры ниже колен, автор превращает частные кадры в размышление о движении времени, памяти и городском пространстве.

«Куда идем» предлагает задуматься о тех, кто ходил по этим улицам до нас, что стало с этими людьми и о том, каким окажется путь, по которому движемся сегодня мы сами. В экспозиции «Пределов Видимости» была представлена часть проекта. Она работала как приглашение выйти в город и продолжить встречу с работой уже в городской среде.

Фотографии были  размещены на технических тумбах у Дома Китобоя и поверхностях (фасадах, трансформаторных будках и тд) по проспекту Мира. Изображения в натуральную величину создавали ощущение присутствия: прохожие словно оказываются рядом с людьми из прошлого, идущими по тем же улицам, но на много лет раньше. Город в проекте предстает пространством непрерывного движения, где разные эпохи на мгновение накладываются друг на друга.